Աշոտ Երկաթ. «Մարդկային սրտերի մասին»
- Իզուր են մարդիկ օրենքներ դնում և կարգեր սահմանում կառավարելու համար այն, ինչ որ ինքը բնությունը պիտի կառավարե և որի միահեծան տիրապետն է նա։
- Քրիստոնեական առաքինությունը, որին հետևել եմ ես միշտ, թույլ չէր տալիս ինձ մտածել ապօրինի սիրո մասին։ Իսկ երբ մարդ չի մտածում ապօրինության վրա, ապօրինի գործ էլ չի կատարում երբեք։
- Ի՞նչ անե այն սիրտը, որին բնությունը հրամայել է նրան սիրել, որը օրենքով իրեն չի պատկանում։ «Ի՞նչ անեն գողերն ու ավազակները, որոնց սիրտը ցանկացել է հափշտակել ուրիշի ունեցվածքը»։
- Անցյալը մոռանամ, … մի՞թե կարելի է, մի՞թե հնարավոր է այդ, կարող եմ միթե մոռանալ, որ ես Սևադայի՝ իմ բարյացապարտ ազգակցի տունն ավերեցի՝ հորն ու որդուն միասին կուրացնելով։
- Կարո՞ղ եմ մոռանալ, որ ես Ցլիկ-Ամրամի, իմ հավատարիմ զինակցի ընտանիքը կործանեցի, նրա խաղաղության օթևանը դժոխքի փոխարկելով։
- Կարո՞ղ եմ մոռանալ, որ ես քո (Սահականույշ, կին) կյանքը թունավորեցի, կաթոգին սերդ անարգելով, երջանկությունդ կապտելով։
- Կարո՞ղ եմ մոռանալ, որ այս չարիքների շնորհիվ իմ իշխանների առ գահն ունեցած հավատարմությունը կորցրեցի և նրանց միությունը խանգարեցի, թե այն ինչպես Ցլիկ-Ամրամի ապստամբությունը գրգռելով զկվեցի հյուսիսային գավառներից, և թե այն, որ ռազմական ուժերս թուլացնելով իմ երկրի սրտում հագարացոց բռնապետությունը հաստատեցի։
- Կարո՞ղ եմ մոռանալ, որ այս ամենը կատարվել է մի հանցավոր սիրո, մի տմարդ օրինազանցության համար ու պատճառով։
- Ես արժանի չեմ ներման, մի աշխատիր, Սահականույշ, մոռացնել տալ ինձ մեղքերով լի իմ անցյալը։ Ես քրիստոնյա եմ և խիղճ ունեմ, և այդ խիղճը տանջում է ինձ, նրա ձայնը խլացնում իմ հոգվո լսելիքը։ Նա հրամայում է ինձ հեռանալ արքայական գահից, փառքերից, պերճությունից և քաշվել, առանձնանալ մի անապատ, լալ այնտեղ իմ մեղքերը։
- Ես հեռացա Կաքավաբերդից նրա համար դեպի Սևան, որտեղ գտնվում ենք, որովհետև ես տանել չեմ կարող քեզ, քեզ տեսնելիս, խեղճ դեմքդ, սիրտս տակն ու վրա է լինում, և խիղճը տանջում է ինձ, և ես եկա այստեղ իմ վիշտը լալու։
Կարծում էի դու կհեռանաս ինձանից, բայց դու չկամեցար թողնել ինձ իմ վշտերի հետ, դու հետևեցիր ինձ, իբրև ամուսնասեր կին, և ես արժանի չեմ այդ քո սիրուն, բախտը իզուր է կապել մեզ միմյանց հետ, և ես սրանից հետո չեմ կարող քո խոսքը կատարել և գալ իմ աշխարհը, իմ գահը։ Ես արժանի չեմ համարում ինձ վերցնել այն գահը, որի վրա Աշոտ Առաջինն ու Սմբատը բազմեցին։ Սևանն է իմ արժանի կացարանը, այստեղ կմնամ, այստեղ էլ կմեռնեմ։ Թող իմ եղբայր Աբասը թագավորե, նա է իմ օրինական ժառանգը։
Սահականույշ (կինը)
- Աշոտ, քո ժողովուրդը նմանվում է հովվից զրկված մի ոչխարի հոտի… գայլերը չորս կողմից հալածում են, մայրերի ու գառնուկների մայունը խլացնում է ձորը։
Աշոտ Երկաթ
- Ես ինչ իրավունքով պիտի մտնեմ նորեն աշխարհ, կյանքի բարիքները վայելեմ, քանի որ յուր սիրտն ու էությունը նվիրած ինձ կին՝ Ասպրամը, կենդանի թաղված է անհայտության մեջ, որին շղթայել ու փակել է տվել նրա ամուսինը՝ Ցլիկ-Ամրամը։
- Ահա ես հեռանում եմ, քեզ եմ թողնում իմ գահը, Աբաս, քեզ եմ թողնում և հայրենիքը յուր ցավերով ծանրաբեռնված, ժառանգիր ու խնամիր։
Դու բախտավոր ես ընտանիքումդ և բախտավոր կլինես թագավորությանդ մեջ, ով օրինավոր հայր է տան մեջ, նա էլ կլինի օրինավոր հայր յուր պետության ժողովրդի համար։
- Իսկ քեզ, իմ ամպահար թագուհի, թողնում եմ միայն վիշտ ու ցավ, կցանկանայի, որ մոռանայիր ինձ, չհիշեիր իմ անունը ու գործերը, բայց այդ անհնարին է քեզ։ Գոնե չանիծեիր ինձ՝ ամուսնուդ։
***
Աշոտ-Երկաթը մահացավ իր վերքից՝ ստացած կռվի ժամանակ, նա ափսոսում էր, որ վերքը խորունկ չէր և նա այդտեղ էլ չմեռավ, բայց նրան կպած թուրը թունավոր էր։ Նա մի քիչ էլ պետք է ապրեր, բայց նրա մահվանը արագացրեց այն լուրը, թե Ասպրամ իշխանուհին՝ յուր սիրելին, բանտում կատարել է ինքնասպանություն ու կախվել է։
Գևորգ Մարզպետունի՝ Աշոտ-Երկաթ թագավորի սպարապետ։
Դիմում է իր որդուն՝ Գոռին և հարսին՝ Շահանդուխտին, որոնք անչափ սիրում էին իրար և արդեն ունեին զավակներ։ Գևորգ Մարզպետունին մոտ էր յուր վախճանին։
Խրատ որդուն՝ սպարապետ Գոռին
- Ազգերի զորությունը ընտանիքների մեջ է։ Զորավոր է այն ազգը, որը ունի զորավոր ընտանիքներ. սիրով, միությամբ, առաքինի և հավատարիմ կենակցությամբ ապրող ընտանիքներ։ Այն գեղջուկ խրճիթները, այն աննշան տնակները, որոնց մեջ ապրում են ցնցոտիներով ծածկված մանկտիք և որոնց շատ անգամ արհամարհում են մեծամեծ իշխանները, նույնիսկ դրանք են, որ ամփոփում են իրենց մեջ հայրենիքի ուժը։ Ով որ կամենում է զորավոր տեսնել յուր ազգը և հաղթող՝ հայրենիքը, նա ամենից առաջ ընտանիքներ պիտի խնամե, ինչպես մի հոգատար պարտիզպան։
Ձեզ օրինակ Աշոտ-Երկաթի ընտանիքը։ Որքան ցավերի, արտասվաց ու հեծության պատճառ դարձավ այդ հզոր դյուցազնի մարդկային մի թուլությունն յուր ընտանիքում և որքան վնասներ պատճառեց նույն այդ թուլությունն ընդհանուր հայրենիքին։
Իմ պատվերը, զավակներս, երկու խոսք է. «Սիրեցեք միմյանց»։
Էմմա Ղևոնդի Կածիյան
Отрывки из романа Мурацана «Геворг Марзпетуни»
Ашот Еркат. «О человеческих сердцах»
· Напрасно люди устанавливают законы и заведённые порядки, чтобы управлять тем, чем должна управлять сама природа и чьим единовластным властителем она является.
· Христианская добродетель, которой я всегда следовал, не позволяла мне даже помышлять о незаконной любви. А когда человек не помышляет о беззаконии, он никогда не совершает и беззаконного дела.
· Что же делать тому сердцу, которому природа повелела любить того, кто по закону ему не принадлежит? «А что делать ворам и разбойникам, сердце которых возжелало похитить чужое достояние?»
· Забыть прошлое … да разве это возможно, разве это осуществимо? Могу ли я забыть, что я разрушил дом Севады, моего благодетельного родича, ослепив разом отца и сына?
· Могу ли я забыть, что я сокрушил семью Цлик-Амрама, моего верного соратника, превратив его мирный очаг в ад?
· Могу ли я забыть, что я отравил твою (Саакануйш, жена) жизнь, презрев твою искреннюю любовь, разрушив твое счастье?
· Могу ли я забыть, что из-за этих злодеяний я утратил верность моих князей престолу и расстроил их единство; как, подстрекнув мятеж Цлик-Амрама, лишился северных областей; и как, ослабив свои военные силы, утвердил в сердце моей страны владычество агарян?
· Могу ли я забыть, что всё это свершилось ради преступной любви, ради гнусного беззакония?
· Я недостоин прощения, не старайся, Саакануйш, заставить меня забыть моё прошлое, полное грехов. Я христианин, и у меня есть совесть, и эта совесть терзает меня, её голос заглушает слух моей души. Она велит мне удалиться от царского трона, от славы, от роскоши и уйти, уединиться в пустыне, дабы оплакивать там мои грехи.
· Я удалился из Какаваберда ради того, чтобы прийти в Севан, где мы сейчас находимся, потому что я не в силах выносить тебя; при виде тебя, при виде твоего бедного лица, моё сердце вырывается, и совесть терзает меня, и я пришёл сюда оплакивать своё горе.
Я думал, ты оставишь меня, но ты не захотела покинуть меня с моими печалями, ты последовала за мной, как любящая жена, а я недостоин этой твоей любви; судьба напрасно связала нас друг с другом, и после этого я не могу исполнить твоего слова и вернуться в мою страну, на мой трон. Я не считаю себя достойным занять тот трон, на который восходили Ашот Первый и Смбат. Севан — вот достойная для меня обитель, здесь я останусь, здесь и умру. Пусть мой брат Абас царствует, он — мой законный наследник.
Саакануйш (жена)
· Ашот, твой народ похож на стадо овец, лишившееся пастыря… волки преследуют его со всех сторон, блеяние матерей и ягнят оглушает ущелье.
Ашот Еркат
· По какому праву я вновь взойду на престол, стану наслаждаться благами жизни, когда женщина, посвятившая мне свое сердце и сущность, Аспрам, заживо погребена в безвестности, закована в цепи и заперта по приказу её мужа — Цлик-Амрама?
· Вот я удаляюсь, тебе оставляю мой трон, Абас, тебе оставляю и отечество, обременённое его скорбями, наследуй и храни его.
Ты счастлив в своей семье, и будешь счастлив в своём царствовании. Кто является достойным отцом в доме, тот будет достойным отцом и для народа своего государства.
· А тебе, моя сражённая горем царица, я оставляю лишь скорбь и боль. Я желал бы, чтобы ты забыла меня, не вспоминала моего имени и дел, но это для тебя невозможно. Так, по крайней мере, не проклинай меня — своего мужа.
—
Ашот-Еркат скончался от раны, полученной во время битвы. Он сожалел, что рана не была глубокой и он не умер на месте, но клинок, коснувшийся его, был отравлен. Ему оставалось жить ещё немного, однако его кончину ускорило известие о том, что княгиня Аспрам, его возлюбленная, в темнице покончила с собой и повесилась.
Геворг Марзпетуни — спарапет царя Ашота-Ерката
Обращается к своему сыну Гору и невестке Шахандухт, которые безмерно любили друг друга и уже имели детей. Геворг Марзпетуни был близок к своей кончине.
Наставление сыну — спарапету Гору
· Сила наций — в семьях. Могуществен тот народ, у которого сильные семьи, живущие в любви, единстве, добродетели и верном супружестве. Те крестьянские лачуги, те неприметные домики, где живут одетые в лохмотья дети и которые часто презираемы великими князьями, — даже в них заключена сила отечества. Тот, кто желает видеть свой народ могучим, а отечество — победоносным, должен прежде всего заботиться о семьях, подобно старательному садовнику.
Вот вам в пример семья Ашота-Ерката. Скольким скорбям, слезам и стенаниям стала причиной одна человеческая слабость этого могучего героя в его семье, и сколько вреда причинила та же слабость всему отечеству.
Мой завет вам, дети мои, состоит из нескольких слов: «Любите друг друга».
Эмма Хевондовна Гадзиян
Перевод на русский – диакон Мерон Гайбарян








