Կալանտոս – տոս, տոս
Կալանտոսը եկիլ է,
Դուռին ետևը կայնիլ է:
Միտքս ինկավ իմ մանկութեան օրերս: Կալանտոսի օրը – Նոր-Տարին մեզի, տղոց համար, ի՜նչ ուրախութեան օր էր:
Մէկ օր առաջ մերոնք կը պաշլայէին կաթա, սամսա խորթելու: Ատ օրը սապախթանէն մինչև իրկուն, անդադրում կալանտոսին մէկը կերթար, մէկալը կուգար: Մենք ալ նացա մէկին՝ կաթա, ընկուզ, մէկալին՝ կաղին, քեչէպույնուզ կը պաժնէինք ու ինքերս ալ չի դադրած կուտէինք:
Անկից իրկուն կլար, թոփ կլայինք մեծայիս քովը, սէքիին վրան, խոնճոլոզի հէքիաթը պատմել կուտայինք:
Իտա ժամանակը մէմալ նայիս, մամաս նես կըմտնէր, փալասքադիով մեռղը ձեռքը բռնած. կըպաշլայէինք ձեռքէ ձեռք քաշելէն դգալով զարնել ու մեռղը ճերմկցնել: Անկից պհորած կաղինը կճեպլամիշ կանէինք. կոտրածները մամաս մեզի կուտար, սաղերնալ մեռղին մէջը կըցգէինք: Կլար կաղանդ: Մէկ քիչմէնալ պապաս կուգար՝ դիմաց կվազէինք, խաբմիշ կանէինք ձեռքի կապոցքները, կըպաշլայէինք պատէ պատ վազել, ցատկտել, խնտալ-խաղալ մինչև թալնալներուս:
Անկից մեծաս կտանէր մեզի կպառկեցունէր: Քիչմը դոշակին մէջն ալ իվառլամիշ կլայինք:
— Չարութին մի անիք, տղաքս, — կասէր մեծաս, — քուն էղիք, չէնէ խոնճոլոզը պապայիտ պերած պաշխիշները իրկունը կուգայ, կտանէ…
Մինք ալ կսքլէինք, քունի կերթայինք:
Մէկալում օր, սապախթան կանոխ, լուսացած չի լուսացած, տեղերէս կելլէինք, ամենիս քովը նոր հալավներ դրած կլար, կհագվէինք, սիրտերս տող՝ խունտումներէս: Կերթայինք էնկ առաջ՝ մեծայիս ձեռքը կըպագնէինք, անկեց մամայիս: Նայալ մեզի զալը կտանէր, մէմէկ դիգալ կաղանտ կուտար, անկից ճեպերս կիլինքցուներ՝ կաղին, չամիչ ու տահա պաներ:
Ամա ատով մենք մայաներս չիգայինք – խելքերս, միտքերս պապայիս պերած պաներուն հետ էր, անքան որ չի համարձակէինք նարա սէմթը երթալու: Հապա նորեն կըվազէինք, կերթայինք մեծայիս, նայալ հազիր արած կլար մեզի համար մէմէկ հատ կարմիր խնծոր, վրան արծաթ բեթաչնիք խոթած, կուտար ձեռքերս, «գնացիք. պապայիտ ցուցուցէք» — կասէր:
Մենք ալ խևի պէս մէկզմէկի կտկտելէն, զարնելէն կերթայինք պապայիս:
— Ի՞նչ է տղաքս, արիք նայինք, — կասէր, կպագնէր ճակատներէս, ամենիս մէմէկ հատ պաշխիշ կուտար, որիս՝ խումաճիկ, որիս՝ փորթմանէ…
Նայեցէք չի պատռիք, — կասէր, կշփէր գլոխներս. հայտա գնացէք, խաղացէք, կասէր…
Ատ օրը մեր օրիկն էր:
Հարություն Խատամյանի
«Նոր-Նախիջևանի պատկերներ» գրքից, 1915 թ.
Թարգմանություն ռուսերենի՝ Շողիկ Սիմավոնյանի
Նկարը՝ Մարինա Էդուարդի Ջինջյան
НОВЫЙ ГОД — ГАЛАНДОС
Галандос — дос, дос,
Галандос пришёл,
За дверью стоит.
Вспомнились мне дни моего детства. День Галандоса (Нового года) для нас, мальчишек, был очень радостным днём!
Накануне наши домашние начали готовить гату, самсу. В этот день с утра до вечера дети — галандосы (поздравляющие) — сменяли друг друга. Одни получали гату, самсу, другие — фундук, третьи — бананы. Мы раздавали им угощения, да и сами тоже беспрерывно ели.
Вечером мы собрались у бабушки, уселись на тахту и попросили рассказать сказку про хонджолоза (страшилище, пугало), которое появляется в новогоднюю ночь.
Тут зашла мама и принесла мёд в чашке. Отбирая чашку друг у друга, мы ложкой взбили мёд добела. После этого очистили от шелухи жареный фундук. Побитые орехи мама отдавала нам, а целые бросали в мёд. Получился каханд. Вскоре пришёл отец. Мы выбежали ему навстречу, взяли из его рук узелки, положили их и начали «бегать по стенкам», то есть прыгать, смеяться, озорничать до изнеможения.
После этого бабушка уложила нас спать. Ещё некоторое время мы кувыркались в постели.
— Дети мои, не балуйтесь! — сказала бабушка. — Спите, а то ночью придёт хонджолоз и унесёт все папины подарки…
Мы утихли и заснули.
На следующий день, рано утром на рассвете, мы встали с постели и обнаружили каждый возле себя новую одежду. Одевались, трепеща от радости. Первым делом мы поцеловали бабушке руку, затем маме. Она повела нас в зал и дала каждому по ложке мёда с орехами, после чего наполнила наши карманы фундуком, изюмом и всякой вкусной всячиной.
Но мы на этом не успокоились. Мыслями мы крутили вокруг того, что принёс папа, однако не осмеливались даже подойти к той стороне, где лежали узелки. Мы снова зашли к бабушке, которая каждому из нас приготовила по красному яблоку, в которое был вставлен серебряный пятикопеечник, и сказала:
— Идите, покажите отцу.
Мы, как сумасшедшие, отталкивая друг друга, помчались к отцу.
— Что, дети мои? Подходите, посмотрим!
Он поцеловал каждого из нас, каждому дал подарок: кому куклу, кому портмоне, и сказал:
— Смотрите, не порвите.
Погладил нас по головам.
— Ну, идите, играйте.
Этот день был нашим деньком.
Из книги Арутюна Хатамяна
«Образы Нор Нахичевана», 1915 г.
Перевод — Ш. Г. Симавонян









