Воспоминания об Александре Мясникове

В 1890 году была открыта школа при монастыре Сурб Хач. Первыми воспитанниками были 32 мальчика, осиротевшие в Русско-турецкую вой­ну… Среди учащихся школы был и Александр Федорович Мясников, бу­дущий видный деятель партии и совет­ского государства.

…Мы вошли в просторный двор хра­ма и остановили повозку напротив северных дверей церкви. В церкви лю­дей не было, служба кончилась. Свечи на подсвечниках еще горели перед иконами. Один очень худой мальчик, приблизительно десяти-одиннадцати лет, в церковной рубахе, старательно суетился: тушил свечи, собирал остатки и бросал в корзину. У него в руке был большой ключ.

Дядя Мадос (отец моего товарища, который привез нас в Сурб Хач) зашел в церковь, хотел зажечь свечу. Тот же мальчик продавал свечи. Он дал свечу и предупредил, что сам он пойдет на обед и дядя Мадос может зажечь свечу после обеда, а пока может поставить перед любой иконой. Так и сделали. Маленький продавец свечей добавил, что сам зажжет ее. Обращаясь к нам, он спросил:
– Эй вы, зачем приехали, из какого села?
Мы ответили, что приехали поступать в училище, а сами из села Крым.
– Да, знаем, – сразу добавил он, – святой отец сказал нам, что приедете…

…Затем худой мальчик снял с себя церковную рубаху, большим ключом запер церковную дверь, сказал, что идет обедать, и нас пригласил. Мы отказались. Через некоторое время из училища вышел старший учитель Дзарук Чубарян, хорошо нам известный и очень уважаемый односельчанин, ко­торый год назад был заведующим шко­лой в Крыму. Он принял нас, новопри­бывших, наши узелки передал завхозу, а нас повел в столовую. Это была про­сторная комната с большими окнами. В середине в два ряда стояли столы, вокруг которых сидели ученики. На южном конце ученических столов сто­ял стол для учителей, за которым они принимали пищу. Встретивший нас худощавый мальчик сидел на конце ученических столов, рядом со столом учителей. Он смело говорил и шутил с учителями. Нам дали еду из риса, за­тем отварные макароны с маслом и сыром. Это для нас, крестьян, было новостью. В числе учащихся мы уви­дели нашего односельчанина Грикора Чубаряна, который очень нас обрадовал. После обеда мы вышли во двор храма, я сразу подошел к Грикору и спросил про маленького, худого мальчика. Грикор сказал, что это Александр Мясникян. Учащиеся шутя его называли старшим воспитанником, за что он очень сердился. Ученики подходили к нам, расспраши­вали, знакомились.

К нам подошел один юноша, уже с усами, с приятным лицом; зная, откуда мы, он сообщил, что он крестьянин из Чалтыря, что при поступлении в школу был маленький, а теперь вырос. Он начал нам советовать, чтобы были дисциплинированными, хорошо учились, и тогда все будет удачно. Юноша своей теплотой сразу завоевал наши сердца. Это был ученик последнего класса Саркис Тирацуян, близкий друг Александра, сидели они за одной партой. Оба выполняли обязанности дьячка и старшего. У них не было большого голоса, но пели очень приятно.

Тирацуян считался руководителем ученической группы пения. Саркис и Александр стали знакомить нас и ок­ружающих учащихся с захоронениями под стенами церкви. На нас сильное впечатление произвело надгробие Ару­тюна Аламдаряна с текстом: история его жизни, деятельности и гибели. Впечатляла могила Микаэла Налбан­дяна, его жизнь и трагический конец, о чем рассказал Саркис Тирацуян, а Александр прочитал стихотворение «Свобода». На могиле был бюст, кото­рый поставила его сестра. Рядом была могила Рафаэла Патканяна: без памят­ника, но привлекали внимание поса­женные на ней цветы. Мы слушали, зачарованные рассказом Тирацуяна, когда по аллее, ведущей в парк, к нам подошли Муше-вартапет и старший учитель Дзарук Чубарян. Движением пальца священник позвал меня и Алек­сандра к себе. Побежали, пошли.

— Приехал, посмотрел училище? Нра­вится? — спросил меня.

-Да, — отвечал я.

— Александр, знаешь этого новичка- ученика? — обратился вартапет к Мясникяну.

– Да, знаю, из села Крым, – ответил Александр.
– Он, как ты, сирота, не знаком с нашими порядками. Я его поручаю тебе, чтобы ознакомить с условиями училища, особенно с жизнью воспитанников интерната. Завтра начинается учеба. Помоги ему получить книги, тетради и другие принадлежности, научи его заниматься чтением. С завтрашнего дня начинай учить петь шараканы, произносить плачи. Я хочу, чтобы вы подружились, стали товарищами, даже братьями. Александр постоянно повторял: «Да, святой отец». С этого дня я стал его учеником».

Х. Поркшеян

Немного позже учился в Духовной Семинарии и Маркос Лусегенович Берекчиян, в архиве которого сохранились уникальные фотографии с его записями и документы. Перед вами одна из таких фотографий, где многие наши земляки и Свидетельство об окончании, где есть под­пись Шах-Азиза.

Источник: Районка №2 (42) январь-2 2016 г