9 февраля исполнилось 140 лет со дня рождения Александра Федоровича Мясникова (Мясникяна), революционера и видного партийного и государственного деятеля. Он родился в 1886 году в Новом Нахичеване. Был не только политическим и военным деятелем, но и литературоведом. Его революционное и литературное имя — Мартуни. Учился в Лазаревской гимназии, затем окончил юридический факультет Московского университета. Во время первой мировой войны Александра Федоровича, как прапорщика запаса, призвали на военную службу.
После революции А. Ф. Мясникян занимал пост первого секретаря Компартии Белоруссии. Затем в Москве возглавил горком и областной комитет. Когда Красная Армия заняла Ереван, его направили из Москвы на Кавказ. На посту председателя правительства Армении Александр Мясникян много работал над восстановлением экономики, репатриацией западно-армянских беженцев и установлением стабильности в стране. Он поставил задачу объединения армянской интеллигенции и создания для нее необходимых условий для творческой работы. В связи с этим направил официальные приглашения художнику Мартиросу Сарьяну, архитектору Александру Таманяну, лингвисту Грачья Ачаряну и др.
А. Ф. Мясникян погиб 22 марта 1925 года в авиационной катастрофе близ Тифлиса. Похоронен в Тбилиси в саду Коммунаров в братской могиле с погибшими в авиакатастрофе.
Его именем в Ереване названы проспект и площадь, на которой установлен памятник, города Мартуни в Армении и Арцахе. одна из площадей в центре Минска и прилегающая к ней улица. Его имя носит и наш район, 100-летие которого мы отмечаем в этом году.
С Александром Мясникяном был дружен другой наш земляк Мартирос Мкрдичевич (Мартын Павлович) Атоян, 145-летие со дня рождения которого отмечается в июле нынешнего года. Сохранились его замечательные воспоминания о Мясникяне, которые были опубликованы в газете «Заря коммунизма» (№ 17 от 9 февраля 1966 г.).
Но прежде хотелось бы назвать еще одно имя — племянницы М. М. Атояна — Азнив Луспаровны Атоян. Без преувеличения, эту женщину знал весь район. Врач-терапевт 1 категории, отличник здравоохранения, прекрасный специалист и доброй души человек, доктор нескольких поколений мясниковцев — она всегда была открыта людям. К ней могли обращаться в любое время дня и ночи и всегда находили понимание, помощь, поддержку.
В школу Азнив пошла в самый голодный 1932-й год. Но несмотря на трудности, училась она хорошо, была активисткой-пионервожатой.
Когда началась война, ей было 17, только перешла в десятый класс. Но школу задействовали под госпиталь для раненых, а ученики вместе со стариками и женщинами стали готовиться к обороне — копали противотанковые рвы в районе х. Валуево.
Зима стояла суровая — морозы до 30 градусов. Так что голод и холод тех лет юная Азнив и ее
сверстники познали сполна. В 1942 году Азнив получила удостоверение счетовода и стала вести учет в колхозе. Председатель хотел сделать ее главным бухгалтером, но у Азнив была другая мечта — стать врачом, пойти по стопам своего дяди Мартына Павловича Атояна.
Только осенью 1943 года, когда возобновились занятия в школе, Азнив смогла пойти в десятый класс. Их было всего 6 девушек из бывших трех девятых классов. Ребята все были на фронте, а у девушек были самые разные причины (либо нет одежды, либо некому было работать и содержать семью). Азнив с отличием окончила школу и в 1944 году поступила в Ростовский государственный медицинский институт.
Из записей А. Л. Атоян: «Мой родной дядя Мартирос Мкрдичевич Атоян (Мартын Павлович Атоян) был очень эрудированным врачом. Он хорошо лечил и взрослых, и детей. Был отличным диагностом. Ему не нужно было ни рентгена, ни сложных обследований. Диагноз ставился на основании опроса и выслушивания».
Мартирос Мкрдичевич Атоян родился 19 июля 1881 года. Учился в Чалтырской церковно-приходской школе, затем в пансионате монастыря Сурб-хач. После окончания вернулся в Чалтырь, с 1902 по 1906 год работал в церковно-приходской школе учителем, одновременно занимался просветительской работой: организовывал общественные сходы, кружки, чтения. До революции избирался председателем попечительского совета школ, а с 1925 по 1927 год депутатом райсовета.
В 1911 году, после окончания Московского университета медицинского факультета, вернулся в Чалтырь, работал земским врачом. Пользовался глубоким уважением общественности не только как врач, но и как прогрессивный деятель. Как уже было сказано, он был дружен с Александром Мясникяном и художником Мартиросом Сарьяном. В годы войны был эвакуирован в Ереван, работал в спецполиклинике.
После возвращения в Ростов сначала работал в городской больнице №3 (бывшая Мариинская), а затем в горбольнице №4.
Последние годы М. Атоян, хотя и не проживал в Чалтыре, но всегда поддерживал связь с земляками, и те с большим уважением относились к нему не только как к врачу, но и просто как к человеку, который одинаково тепло относился к каждому, независимо от общественного положения и занимаемой должности.
Вот как об этом пишет в своей книге «Нахичеванские портреты» М. Багдыков: «Легендарной личностью, наверное, «перещеголявшей» всех своим авторитетом, любовью к нему не только нахичеванцев, но и всех прилегающих армянских деревень был Атоян Мартын Павлович. Он был доступен, внимателен, лечил всех, от матери до ребенка, от новорожденного до юноши и старика. Ставил точные диагнозы, а главное, непременно вылечивал своих пациентов. Врачебное его дарование практически не знало границ. Он прекрасно разбирался в урологии, нефрологии, кожных заболеваниях, владел дифференциальной диагностикой, знал фармакологию.
К его дому стекались не только страждущие горожане, но и жители окрестных деревень. По субботам улица, на которой он жил, была запружена подводами сельчан. Это был настоящий народный доктор. Ему верили, как богу. Все ждали, что скажет Мартын Павлович. Помогало даже его слово».
За безупречную врачебную работу и общественную деятельность Указом Верховного совета СССР от 17 сентября 1957 года награждён орденом Ленина.
Умер М. П. Атоян в 1962 году, оставив прекрасное наследие, в которое вошли и его воспоминания об А. Ф. Мясникяне. Предлагаем их вниманию нынешнего поколения наших читателей.
СЛОВО О ДРУГЕ
Об Александре Мясникяне можно писать очень много, даже объемистые книги, потому что жизнь, вся деятельность его были отданы борьбе за освобождение трудящихся, пронизаны заботами о них, стремлением к светлому будущему. Он был смелым, стойким как в детстве и отрочестве, так и потом, когда уже стал бесстрашным революционером и видным партийным и государственным деятелем. Таким он остался до конца своей непродолжительной жизни, именно таким сохранился он в моей памяти и теперь — всегда доброжелательный, деятельный, всегда энергичный и стремительный, всегда борющийся и побеждающий.
Много раз я виделся и говорил с Мясникяном, учился вместе с ним в одной школе, гулял, радовался. Девятилетним мальчуганом поступил он в школу-пансионат монастыря Сурп Хач. Помню его низкорослым, худощавым, темнокожим, с правильными чертами лица, большими и выразительными глазами. Несмотря на слабое телосложение, он был здоровым и выносливым. Бойкий и шустрый, он не озорничал, как некоторые из школьников. Уже в школе был не по-детски задумчив, остроумен и скрытен. Эти черты характера остались неизменными до конца его жизни. Хорошо воспитанный, он всегда был дисциплинированным и в учебе, и в работе.
справа). Фото из архива А. Х. Хурдаяна
Как школу-пансионат Сурп Хача, так и Ново-Нахичеванскую гимназию Александр окончил с отличием. Ученическая среда воспитала, закалила без того сильную волю юноши и дала определенное направление его будущей жизни и деятельности. Сын бедной семьи, живя в тяжелых материальных условиях, постоянно испытывая нужду, он научился любить людей, особенно людей труда, понимать их заботы и делать все, чтобы облегчить, улучшить их жизнь.
Проникнутый этими идеями, он в 1903 году приехал в Москву, в Лазаревскую академию, чтобы продолжить там учебу. Столица еще более закалила его, вооружила навыками глубокого понимания жизни, научила бороться за освобождение трудящихся.
Мы были хорошими друзьями и постоянно поддерживали тесную связь. Как сегодня помню, в 1904 году он гостил у меня в Чалтыре. Остался в селе почти на месяц и довольно близко познакомился с жизнью крестьян. В то время я учительствовал в сельской школе. Утром вместе ходили на занятия, а часа в три-четыре возвращались домой. Школа была большая, учеников много. Когда кто-нибудь из учителей отсутствовал, вместо него с учащимися занимался Александр.
Он любил преподавать, особенно в старших классах. Хорошо владел языком, умел увлечь аудиторию. Много интересного рассказывал он ученикам, преимущественно из истории армян. Уроки богословия заменил лекциями о полезных науках, считая их более жизненными, более актуальными, чем религия. Именно поэтому как учащиеся, так и учителя полюбили его.
— Очень хороший человек Алексан, много-много знает, — так отзывались впоследствии о нем наши учителя.
Вскоре Александр снова поехал в Москву. В то время и я учился там. Встречались мы часто, беседовали о злободневных вопросах. В двадцатилетнем возрасте Мясникян уже был всесторонне развитым человеком, прекрасно знал не только преподаваемые предметы, но и труды Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Налбандяна, Маркса, Энгельса, Ленина, накопил большой запас передовых знаний, основательно усвоил диалектический материализм.
Весной 1906 года, когда Мясникян получил аттестат зрелости, мы вместе вернулись в Новый Нахичеван. В тот же год он был принят в ряды Ростово-Нахичеванской большевистской организации. Александр жил у матери вместе с братом Сааком и сестрой Нектарине в доме № 22 по 22-й линии.
Он очень любил родных, особенно мать. Хотя к тому времени материальное положение их семьи уже несколько улучшилось, но нужда все же ощущалась. Мать иногда говорила об этом, Александр слушал ее и отвечал: «Потерпим, мама, малость потерпим. Мир не останется таким: богачей не станет, все будет хорошо, и жизнь наша улучшится».
С этого периода Александр уже начал большую общественно-политическую работу. Он был занят изданием армянской газеты. Печаталась она на гектографе и распространялась среди трудящихся. Я тоже иногда писал в эту газету, помогал Александру. К сожалению, забыл ее название, однако знаю, что она издавалась для рабочих, крестьян и интеллигенции, была направлена главным образом против дашнаков. Газета разоблачала их ложно-социалистическую, мелкобуржуазную сущность и призывала отмежеваться от этих контрреволюционеров.
— Мало, мало еще у нас знаний, — говорил иногда Александр, — надо учиться и знать намного больше.
С этой целью осенью 1906 года он поехал в Москву и поступил там на юридический факультет университета. Начиная с этого периода, он, по примеру своего близкого друга Саркиса Срабионяна (Лукашина), во время каникул отправлялся в Закавказье, чаще всего в Баку, где выполнял поручения партии — вел революционную, пропаганду среди трудящихся.
В период общественной деятельности в Баку Мясникян находил время посетить Тифлис, Ереван и другие места, изучал жизнь армянского народа, его быт, культуру, знакомился с армянскими писателями, искусствоведами, другими деятелями, потому что он был не только пропагандистом, но и публицистом, критиком, литератором.
Окончив в 1911 году юридический факультет, он остался в Москве. Кроме профессиональной революционной деятельности, работал и в области правоведения. Как адвокат, он защищал главным образом политических заключенных. Первое же выступление в Московском окружном суде принесло ему победу. Его речь в защиту обвиняемого была настолько сильна и убедительна, что подсудимый был оправдан.
Александр, несмотря на сильную занятость различными делами, никогда не забывал своих давнишних друзей, переписывался с ними, посещал их. Летом того же 1911 года он второй раз был моим гостем, и месяц провел у меня. В то время я работал врачом. Не помню хорошо, в июле или августе это было, но в селе и на полях летние работы были в разгаре. Стояли самые горячие дни хлебоуборки и обмолота. Мясникян с большим интересом следил за работой крестьян, а иногда и участвовал в ней, обнадеживал, вдохновлял людей.
А когда снова вернулся в Москву, через некоторое время написал мне письмо. Он сообщил, что поэтесса Шушаник Курхинян, проживавшая в то время на одной из ново-нахичеванских дач, больна и просил меня лечить ее.
Три года спустя, летом 1914 года, Александр из Москвы приехал в Новый Нахичеван повидаться с матерью. Я тоже поехал в город встретиться с другом. В то время началась первая империалистическая война. Была объявлена всеобщая мобилизация. .
— Как относится к этой войне большевистская партия? — спросил я у Александра.
— Мы подданные своего государства, — сказал он, — следовательно, обязаны выполнить свой гражданский долг.
В те же дни он получил мобилизационную телеграмму, попрощался с матерью и без промедления выехал в Москву. Меня, как врача, тоже призвали в действующую армию. Долгое время, до конца 1917 года, я никаких сведений не имел о нем. Лишь спустя годы, узнал, что Мясникян, служа в армии, вел революционную пропаганду среди солдат, мобилизовывал их на вооруженную борьбу против господствующего строя во имя свободы. Только тогда я понял о каком гражданском долге говорил Александр, уходя в армию.
После Великой Октябрьской социалистической революции я вернулся домой. На Дону в то время Советская власть еще не была установлена. Повсеместно злословили о большевиках. Пошел навестить мать Александра. Бедная женщина считала своего сына пропащим.
— Почему? — спросил я.
— Эх, — сказала она, — и он стал таким…
Вероятно, ее страшили слухи о том, что, как заявили контрреволюционеры, «большевиков повесят». Я убедил ее, что никто не может победить большевиков, что их дело справедливое, и Александр вернется домой живым, здоровым. Мать обрадовалась и спросила:
— Ты это вправду говоришь, Мартирос?
— Да, вправду, — подтвердил я.
Женщина повеселела, вполголоса прошептала:
— Придет, придет наш Алеша, когда же настанет этот час?.
…Прошли годы. Война закончилась. Александр демобилизовался и всецело отдался партийной работе. Он уже был известным в Москве деятелем.
В апреле 1921 года Александр Мясникян, отправляясь по зову партии в Закавказье, снова побывал в Новом Нахичеване. Тогда первым секретарем Донской партийной организации был Лукашин. Встреча двух друзей произошла в моем присутствии. Они обнялись, а затем долго беседовали о разном: партийных делах, жизни, здоровье.
— Мы победили, — сказал Александр, — и больше никто не одолеет нас, потому, что мы, большевики, люди сильной воли.
— Правильно говоришь, — согласился Лукашин.
Долго еще беседовали они, эти два выдающихся сына армянского народа, а я смотрел на них и думал: если у нас такие смелые и бесстрашные деятели, то наше святое дело непременно победит.
Мартирос АТОЯН
г. Ростов-на-Дону. 1961 год.
