Как правильно описать боль, не ставя себе диагноз, зачем на приеме вспоминать детские болезни и можно ли облегчить приливы при менопаузе? Об этом и не только корреспондент ИА «ДОН 24» спросил опытного акушера-гинеколога ГБУ РО ЦРБ Красносулинского района Сергея Гердта.
– Женщины рассказывают, что часто теряются и не знают, что говорить, когда заходят в кабинет врача. С какой информацией они должны к вам прийти и как грамотно им донести жалобы?
– С этим я сталкиваюсь регулярно. Заходит женщина и выдыхает: «Я просто провериться». И все. В такие моменты приходится становиться следователем. Спустя несколько минут «допроса» выясняется, что ее что-то беспокоит уже полгода. В идеале женщина с порога должна обозначить цель визита. Например: «Здравствуйте, меня ничего не беспокоит, но я два года не была на осмотре». Или: «Я от терапевта, есть боли внизу живота, патологии он не нашел, но для исключения гинекологических проблем направил к вам». Этого достаточно. Дальше я сам поведу диалог.
– Если говорить о плановом осмотре, что нужно знать о себе, чтобы помочь врачу собрать полную картину?
– У организма есть особенность: если что-то ломается, то остальная его часть старается это компенсировать. Поэтому нам важна вся история жизни. Мы начинаем буквально с детства: чем болели, удаляли ли аппендицит, есть ли анемия или психические расстройства, – все это напрямую влияет на состояние женских органов. Также нужно быть готовой рассказать о менструальном цикле: когда начался, как проходит. А дальше мы уже по ситуации назначим анализы, в том числе на онкоцитологию (мазок для выявления возможных предраковых заболеваний), чтобы убедиться, что все в порядке, и отпустить женщину с рекомендациями.
– Некоторые пациентки усложняют описание жалобы говоря, например: «У меня болят яичники». Как грамотно описать ощущения?
– Да, такое тоже бывает. Я всегда поправляю: вы не можете точно знать, что болят именно яичники. Даже врач без осмотра этого не знает. Мы говорим языком анатомии и ощущений: не «болят почки», а «болит поясница», не «болят яичники», а «боли внизу живота справа или слева». В общем, просто описывайте физические чувства без сложных терминов.
– Сейчас многие приходят, заранее поставив себе диагноз по интернету. Это мешает?
– Знаете, примерно 10 лет назад женщины заходили в кабинет с запросом: «Доктор, помогите мне, скажите, что делать». Сейчас она приходит, рассказывает, что ее беспокоит, сама озвучивает диагноз и перечисляет, чем она согласна лечиться, а чем категорически нет. Приходится говорить, что вы хорошо подготовились, разбираетесь в теме, но вы не можете правильно приложить свои знания. Давайте вместе разберемся. Я вам помогу, потому что я врач и имею специальную подготовку, знания и опыт.
– И что обычно отвечают такие пациентки?
– Прямо они этого не говорят, но складывается впечатление, что им хочется услышать: «Не переживайте, все благополучно, живите обычной жизнью и ни в чем себе не отказывайте». Но как только появляются малейшие подозрения на болезнь, возникают абсурдные диалоги. Люди категорически не хотят получать плохую информацию.
– Можете привести пример?
– Приходит женщина с миомой матки. Это доброкачественная опухоль, одно из самых распространенных заболеваний после сорока лет. Маршрут она себе выбрала такой: идет не к врачу, а прямиком на УЗИ. Получает на руки заключение, дома сверяется с интернетом и утверждается в диагнозе. К специалисту она обращается, лишь когда ситуация становится критической, но приходит с надеждой на чудо. Женщина ждет, что я достану волшебные таблетки, от которых все рассосется. А я вижу, что миома большая. Тогда начинается торг: «Я прочитала, можно попить травку. А если наступит менопауза, то миома сама уйдет». Женщина хотела, что бы я подтвердил ее иллюзию: сказал, что миома крошечная и достаточно легкого лечения. Увы, с реальностью некоторые пациенты мириться не хотят. Тогда я пытаюсь договориться: да, травку вы можете попить, вреда не будет, но давайте детально разберемся в проблеме вместе.
– Бывают ли случаи, когда разные специалисты ставят разные диагнозы? Что вы тогда делаете?
– Недавно пришла женщина в менопаузе. Безо всякого направления, по собственной инициативе она сделала два УЗИ в разных местах. Показывает мне результаты. На первом снимке я обнаруживаю полип матки – доброкачественное образование, которое требует удаления. На втором УЗИ, сделанном у другого специалиста, все чисто, полипа нет. Я объясняю пациентке: есть врачебное правило – если кто-то из коллег что-то заподозрил, мы обязаны это исключить. Нужно провести диагностическое вмешательство. Даже если мы зайдем в полость матки и ничего плохого не найдем, катастрофы не случится, зато будем точно знать, что там ничего нет. А она мне заявляет: «А давайте сделаем вид, что я вам первое УЗИ не показывала». Я ответил: сейчас вы пойдете домой, еще раз обдумаете мои слова, и вернетесь, приняв правильное и взвешенное решение.
Если пациентка нервничает на приеме, как вы ее успокаиваете?
– Самый простой способ – юмор. Я начинаю с вопросов: «На что жалуетесь? На мужа? На погоду?» Человек после этого обычно расслабляется, и разговор плавно заходит в нужное русло. С беременными пациентками мы общаемся в похожей доброжелательной манере, я даже ставлю им оценки, как в школе.
А как у вас получить хорошую отметку?
– Регулярно приходить на прием и выполнять рекомендации врача. Если нужно – вести дневники контроля артериального давления или сахара крови. Тем, кто все соблюдает, мы говорим: «Вы молодец, за поведение ставим хорошую оценку».
Много ли отличниц?
– Пятерки не ставим, оставляя резерв для стремления к лучшему.
– Кстати, о беременности. Среди будущих мам часто говорят об анемии. Это действительно настолько распространенное явление?
– Да, действительно это одна из самых частых патологий у беременных. Не всегда можно объяснить, почему молодая и в целом здоровая женщина получает анализ с низким гемоглобином, но факт есть факт: примерно половина пациенток проводит беременность на препаратах железа. Я думаю, основная причина – питание. Железо поступает с продуктами, а многие женщины ограничивают себя в еде, увлекаются диетами, налегают на фрукты вместо полноценного рациона. В некоторых случаях добавляются проблемы с желудочно-кишечным трактом, которые мешают усвоению. Но хорошая новость в том, что это состояние довольно хорошо корректируется. Достаточно дисциплинированно принимать препараты железа в таблетках, а после родов дефицит обычно быстро восстанавливается.
– В народе бытует миф, что если женщине делали кесарево, то она «не рожала». Что на это говорит медицина?
– Это странное разделение, не знаю, откуда оно пошло. Когда врач спрашивает: «Сколько раз вы рожали?» – мы хотим узнать, сколько было фактов родоразрешения. А пациентка иногда понимает это иначе. Но в медицине все четко. Родившей женщине мы пишем: «Срочные роды» – то есть роды в срок. Если было кесарево, пишем: «Срочные роды, оперативные, операцией кесарева сечения». Проще говоря, и естественные роды, и кесарево сечение – это в любом случае роды.
– А как помочь женщине в менопаузе? Можно ли облегчить те же приливы, перепады настроения?
– Я вас немного поправлю: менопауза – это просто стойкое отсутствие менструации, нормальное явление. А вот приливы, недомогания, нарушения сна, перепады настроения и давления – это симптомы патологического климакса. И это уже состояние, при котором женщине нужно помогать. Методы лечения существуют, в том числе гормональные. Что касается длительности приема – подход со временем изменился. Раньше лечили короткими курсами. Но, например, в Европе уже давно гормональная терапия была выстроена иначе. Там врачи подбирают препараты под разные возрасты и жизненные этапы: молодая женщина принимает противозачаточные гормональные таблетки, потом ближе к тридцати годам планирует семью и рожает. После рождения ребенка, по рекомендации врача, продолжает принимать гормональные контрацептивы до желания родить второго ребенка или до перименопаузы. Далее врач переводит женщину на заместительную гормональную терапию, и женщина благополучно живет в менопаузе без клинических проявлений климакса. Если же говорить о лечении климакса, гормональная таблетка – вещь действительно хорошая, но важно исключить противопоказания, а для этого нужно обследоваться. И вот тут некоторые женщины не готовы тратить на это время. А есть и другая причина: приходят с симптомами, но уходят без рецепта просто потому, что боятся самого слова «гормоны» и утешают себя мыслью, что бабушка терпела приливы и прожила до 90 лет, значит, и я так же.
– Наверняка есть и позитивная сторона в том, что информации стало больше? Может, женщины приходят более подготовленными?
– Буквально недавно была женщина, говорит: «Я прочитала, что для беременных в плане профилактики болей есть упражнение». Это что-то вроде позы кошки из йоги, его назначают, например, при заболеваниях почек, чтобы во время беременности не случилось обострений. Если здоровая женщина будет выполнять его для профилактики, ничего плохого не будет. Я сказал: «Да, вы прочитали хорошие рекомендации. Может, особой пользы в вашем случае и не будет, потому что проблем с почками нет, но в любом случае вреда не принесет, а почки будет разгружать». Так что да, пациентки порой находят действительно удачную информацию.
– Теперь давайте немного о вас. Вы из семьи врачей, можно ли сказать, что родные повлияли на ваш выбор профессии?
– Думаю, так и есть. Мама долгое время заведовала роддомом, отец всю жизнь проработал санитарным врачом. К тому же две мои двоюродные сестры, с которыми мы очень близко общались, поступили в медицинский чуть раньше меня. Видимо, сама атмосфера в семье не оставляла других вариантов.
– А помните свои ожидания на первом курсе?
– Очень хорошо помню. Нас, робких первокурсников, собрали в большом конференц-зале. С одной стороны, мы радовались, что поступили, а с другой – с волнением ждали предстоящих трудностей в учебе. И вот декан факультета поздравляет нас и говорит: «Посмотрите друг на друга. Вы сейчас все сидите и мечтаете стать хирургами, но поверьте, ими станут единицы. Остальные будут земскими врачами, терапевтами, невропатологами». Так, в общем-то, и вышло.
– И вы в итоге стали акушером-гинекологом. Почему именно это направление?
– Бытует мнение, что выпускник медицинского института – уже готовый врач. Но это как с водительскими правами: корочку получил, но нужен еще и опыт. В случае выпускника медвуза нужен хороший наставник. В советские годы была обязательная отработка по распределению, я должен был вернуться в родной город в Казахстане. Обсуждал это с родителями, и мама сказала прямо: «Если захочешь стать хирургом или травматологом, я тебе вряд ли помогу. Но если выберешь акушерство и гинекологию – я вложу в тебя все, что умею сама». А она долгое время руководила роддомом. Я решил пойти по этому, скажем так, более осознанному пути. В итоге работаю в профессии уже 30 лет: 10 лет в Казахстане и 20 лет здесь, в Красном Сулине.
– Многие пациенты боятся нарваться на плохого врача и часто судят о специалисте по регалиям. Насколько это оправданно?
– Честно говоря, прямой связи тут нет. Вполне рядовой специалист может назначить верное лечение. Доверие строится не на регалиях, а на контакте, который возникает между врачом и пациентом. И на готовности обеих сторон слушать друг друга.
– И последний вопрос. Каким, на ваш взгляд, должен быть настоящий врач?
– Честным. Врач должен быть открыт перед пациентом и не испытывать никакого личного интереса при назначении лечения. И разговаривать с пациентами он должен примерно так, как мы с вами сейчас, – открыто и без прикрас.
Источник: https://don24.ru/rubric/zdorove/horoshaya-ocenka-za-beremennost-akusher-ginekolog-rasskazal-o-yumore-na-prieme-strahah-pacientok-i-mifah-o-zhenskom-zdorove.html Фотоархив Сергея Гердта
